«Живая Шляпа» > Рассказы > Старшеклассники Газета выходит с 16 декабря 1994 года
Старшеклассники

Мои друзья
Я лениво зевнула. О, боже мой, ну когда же они перестанут себя так вести!? Мои «дорогие» одноклассники уже в третий раз прерывают мой ответ. Точнее, они просто начинают разговаривать, а учительница, извинившись, просила меня остановиться и делала им замечания. О, как же они надоели со своими выкрутасами. Хотя без них, наверное, было бы скучно. Не могу представить себе школу без вечно веселых, насмешливых, всегда дурачащихся ребят. И пусть я на каждую их выходку лишь сдержанно улыбаюсь и закатываю глаза, пусть я частенько называю их идиотами, пусть они иногда бесят меня очень сильно, несмотря на это, случись что серьёзное, я всегда буду на их стороне, всегда помогу им, ведь они – мои друзья.

Л. Н.

«Живая шляпа» № 3-4 (64-65) 2014 год

Шестьдесят-на-сорок

не всегда нравился этот кабинет. Знакомые радостно-жёлтые парты вселяли какую-то смелость перед грозным английским языком и учительницей, которая ставила «4» за одинаковые с подругой работы, приговаривая: «А ты можешь лучше!» Тогда ещё мы перекидывались мимолётными взглядами с любимыми людьми и прятали улыбки внутрь себя, добросовестно учили какие-то слова, писали творческие работы…

А потом учительница перешла в другую школу, в кабинете стали вести русский язык и физику, парты после привоза новой мебели поменяли. Стало как-то  непривычно, тошно, грустно. Годом позднее мы с новой учительницей английского, холодной и глухой к душевному лету, перебрались в этот кабинет, ставший от этого холоднее и печальнее. Кажется, там даже кто-то  выбил окно, и теперь спрятаться от порывов скучного безделья не помогали даже оставшиеся от старых времён ярко-жёлтые шторы.

Ах, это окно! Ещё в первую неделю последнего года, просиживаемого в стенах школы, которая должна уже была стать родной, я заметила на окне надпись красным спиртовым маркером «60х40». Мне надпись тогда почему-то очень сильно подняла настроение. Может быть, оттого, что на улице солнце продирало свои глаза сквозь охапку ярко-оранжевых листьев?

И каждый раз, когда я садилась у окна, мне вспоминалась весна восьмого класса, физика, хотя она у нас тогда проходила этажом выше. Наверное, это сосна, которая росла под окнами (хотя нет, это совсем не верно: сосна гладила солнце лучиками иголок, но этого нельзя было увидеть за рамками окон), навевала какие-то добрые воспоминания: то же солнце было тогда, когда нас ещё старый учитель физики отпускал с уроков, и мы в погоне за весной бежали навстречу бликам солнца на глади воды, гадали на букетиках цветов, после чего и решили, что мы с Аделькой – Судьбы…

После этого ни в девятом, ни в десятом, ни в одиннадцатом не было настолько светлых моментов. Я постоянно садилась около этого окна, и эти «60х40» заставляли меня улыбаться даже несмотря на дождь, грязным желе свисающим с облетевших деревьев, несмотря на учительское бормотание, переходящее в недовольный крик, насчёт выступления, которое намечалось через полгода.

Да плевать на всё, для меня есть только тёплый уголок рядом с батареей в самом углу класса, соседка по парте да «60х40», светящее, как маяк, среди прочей непролазной мути. Когда на какое-то мгновение выглядывало заспанное солнце, крыши соседних домов почему-то казались совсем белыми, и «Смотри, смотри, снег пошёл!» было совершенной неожиданностью. Снег… А когда-то  в шестом…

Помните: «Вот я его беру, а он падает!» Удары снежков о красное шерстяное пальто, которое всем казалось осенним…

И ты, да ты, уже любимый и ещё не ушедший. Уже долгое время окно занавешено посеревшими шторами и примерно столько же я не видела тебя. Впрочем, это не важно в мире, где всё равно оставались только полустёршиеся «60х40», весенний дождь и тающий снег, кеды (уже кеды, которые стали теперь чем-то  своим и, как ни странно, солнечным), память о жёлтых партах. Может быть, ты тоже окажешься в этом классе, тем более, что ты уже сидел вон за тем столом.

И, когда я буду уходить из кабинета и больше не будет повода появляться в нём, в голове всё перемешается от взрыва старого мира. Но так у всех.

Наташа ГУСТОВА

Приходи снова

В квартире пахнет рыбой и чистым бельем. Сегодня воскресенье, мама гладит. А я сижу в своей комнате, рисую множество линий, напоминающих ураган, и думаю. Кажется, именно в этом случае люди осознают, что скучают по кому-то .  «Мам, можно мне завтра в старую школу? Я соскучилась».

Я ушла, можно сказать, что даже сбежала. Ведь тоска по кому-то  — не уважительная причина уйти с урока по информатике? Да, я сбежала. И вот я иду, будто на встречу с близким другом, которого давно не видел. Улыбаюсь. И ощущение, что я делаю большой вдох, а выдохнуть не могу, и от этого легкие приятно побаливают. Раз, два, три. Стучусь. Медленно захожу в класс. «Всем привет, я соскучилась». Множество взглядов поднялось на меня, я почувствовала, что ребята рады меня видеть. Да какие ребята – друзья! На следующей неделе по информатике была самостоятельная, я не знала эту тему, получила «три», но ничуть не жалею, что ушла тогда.

… Я прохожу по длинным коридорам новой школы, рассматриваю людей. Всё кажется огромным и необъятным. Кажется чужим. Хочу домой, в своё родное маленькое жёлтое здание. Может, я бы и сбежала туда: вот так: закрыла глаза бы и рванула с места. Но рядом стоит друг, смотрит на моё лицо, наполненное страхом. «Не переживай, надеюсь, ты полюбишь это место. Я рядом». Вот уже бежать не хочется, появляется любопытство. Я увидела свой новый класс. Впервые не знаю, что будет дальше. Выдыхаю.

-  Привет. Меня зовут Настя. И, кажется, этот год мы проведём вместе.

А потом – раз! — ты просыпаешься, и вот уже середина четверти: у тебя новые друзья, другие учителя … Хочется дописать текст, но времени полпервого, а ты еще не доделала геометрию. Во время урока коридоры такие тихие, думаю, это самая приятная тишина. На переменах так много людей, все они куда-то идут, толкаются. Иногда сквозь толпу спешишь подбежать и обнять своих знакомых. Я сижу в кабинете русского языка. Зимние лучи яркого солнца попадают на парту. На секунду отвлекаюсь и смотрю в окно. Всё так же, как и предыдущие восемь лет. Но я ощущаю, что всё по-другому. Да, скучаю…

-Настя, пропусти ради нас ещё один урок и приходи снова.

Настя ФИРСОВА

 

Лицей "Дубна" навсегда останется в моём сердце

­­­­»Гордость Лицея – надежда России». Этот девиз знаком каждому лицеисту: от новичка-девятиклассника до выпускника. На первый взгляд лицей «Дубна» ничем не отличается от любой другой школы нашего города. Те же каменные стены, те же длинные коридоры, те же парты, доски. Но на самом деле это не так! Для каждого ученика с лицеем связана не только учеба, но и бурная, веселая и счастливая жизнь беззаботного школьника. Заходя в лицей, оглядываясь по сторонам, я понимаю, что за каждым поворотом коридоров нас ждет незабываемое приключение. Вот мы на физике делаем очередную лабораторную работу. Весь класс гудит, кипит в напряжении от непосильной задачи. Но, когда Лариса Алексеевна Балакшина, наконец-то, сжалится над нами и объяснит задачу, то всё станет таким очевидным и  «золотой ключик будет наш»!

Звенит звонок, и ученики взбегают по лестнице, направляясь в кабинет Людмилы Николаевны Стенгач. Здесь теплая атмосфера класса настраивает тебя на философские рассуждения, ты немного успокаиваешься после сражения с физикой и готовишься к новому бою. Семинары по обществознанию – это просто сказка для учеников лицея! Кто как не они научат нас отстаивать свою точку зрения в обществе? Ученики со своих мест нетерпеливо тянут руки.

Когда тебе даётся право говорить, весь мир останавливается, ничего не существует, кроме тебя, твоего исписанного конспекта и напряжённой тишины. Не замечаешь, как подходит к концу вторая пара: весь лицей облегченно вздыхает, окна кабинетов открываются настежь. Не только ученики отдыхают, но и сам лицей берёт передышку и как будто затихает на время.

Но уже через час ребята снова занимают свои любимые места в кабинетах: начинается литература. Елена Ивановна Шмидт увлечённо рассказывает нам про творческий путь Антона Павловича Чехова или же вдохновенно читает «Шаганэ» Сергея Есенина.

А на другой день мы с радостью бежим на урок английского языка к Дарье Геннадьевне Аваевой или Евгении Александровне Головиной. А может быть, пыхтим над химическими связями у Ирины Ивановны Ильиновой, или же познаем тонкости биологии на уроке Ольги Викторовны Шахаловой.

 На последней паре у нас легкая «встряска»: какой же это непосильный труд пробежать два километра на уроке физкультуры! Но сколько радости приносит нам добрый взгляд Александра Юрьевича Шабалина, который встречает нас на финише своим громким подбадривающим голосом. Ещё не раз я вспомню с улыбкой уроки информатики у Ольги Михайловны Клоковой и Ирины Аскольдовны Жевтило, когда мой компьютер откажет в самый неподходящий момент.

В памяти никогда не угаснут воспоминания об уроках математики. Владимир Григорьевич Петров доказал нам, что математика может быть увлекательной. И это только малая часть всех наших замечательных учителей, наставников, которых мы будем помнить всю нашу жизнь! И, конечно же, любимый директор нашего лицея Тамара Рудольфовна Мещерская.

 Мы пришли сюда совершенно чужие и одинокие. Но все наши учителя, поддерживали нас на тернистом пути к знаниям. А незабываемые праздники, которые сделали лицейские будни намного ярче, устраивала Галина Викторовна Кривцова! Все учителя сумели найти ключик к сердцу каждого из нас, подарили нам свою любовь, объединили учеников в огромную лицейскую семью. И это не пустые слова!

 Каждый выпускник лицея хотя бы раз в год да заглянет к нам на чашечку чая с имбирным печеньем, расскажет про свою взрослую жизнь и даст жизненные наставления. И мы, ученики лицея «Дубна» помним каждого выпускника, с которым нам довелось познакомиться, знаем всё об истории нашего лицея и гордимся ею! Честно говоря, я не уверена, найду ли я место, такое же тёплое и солнечное, как наш Лицей, который навсегда останется в моём сердце не только как источник знаний, но и как настоящий второй дом.

Анна ШИЛИНА, «Живая шляпа», №1 (67) 2016

 

 

Загадка чайного пакетика

«Здесь есть психологи? — оглядываюсь и всматриваюсь в лица проходящих мимо людей. — Слушай, ты, случаем, не психолог? Темноволосый парень в тельняшке удивлённо смотрит на меня: „Нет, извини, я физик“  «А ты не психолог?» — тут же перевожу внимание на парня в прямоугольных очках и с короткой светлой стрижкой. «Психолог, — он кивает, — а что?» — «Объясни мне психологию чайного пакетика», — прошу я, спускаясь со своих перил на дощатый пол. «Психологию чайного пакетика?» Его глаза становятся больше.


Наверное, он думает, что это шутка. А я не шучу. И даже не издеваюсь. «Ладно, ставлю задачу проще. Смотри: в психологии есть какой-то принцип: человек, выполняя одну и ту же работу постоянно, начинает уставать делать эту работу, и с каждым разом его стремление и желание постепенно сходят на „нет“. Как с чайным пакетиком: когда завариваешь его несколько раз, вода становится всё более светлой и менее вкусной. Что-то вроде этого». — «Ориентировочный стимул, может. Плохо тебя понял, если честно».


Забираюсь обратно на свои перила. Текст нужно сдать к вечеру, завтра защита проекта. Здесь всё время кипит жизнь. Даже ночью, когда идёшь мимо корпуса, видишь, что на крыльце стоят люди, а в аудиториях горит свет. Эти самые люди пьют чай. Наверное, постоянно, потому что каждый ходит с кружкой. Есть те, кто болеют, а есть те, кто предлагают всем лекарства; те, кто курят на берегу Волги, и те, кто обходят стороной пропахший табаком деревянный навес. Слишком много людей. И все они разные.


Психолога я нахожу к вечеру. Даже сразу двух — девушек-студенток с соседнего отделения. И тем же вечером готов текст, где «психология чайного пакетика» объясняется синдромом профессионального выгорания.
У каждого из нас постоянно есть дело. Бывает, открываешь дверь в нашу, школьную, аудиторию (студенты занимаются в соседней), а все сидят за ноутбуками, даже головы не поднимают. И хочется ворваться в комнату с криком, шумом, растормошить всех, но… нельзя.


Мы отдыхаем в короткие промежутки между лекциями. Даже в столовой люди не могут прекратить разговоры о проектах и предстоящих зачётах. Иногда я чувствую, что скоро сойду с ума. Но этого не происходит, а я всё жду.
Проект по теме «Простые вещи». Паника, страх перед грозной комиссией. Защита. Социология. Слёзы, злость, неоднократные пересдачи. Зачёт. Проект «Десятка». Нервов нет. Кончились. Защита.
У нас нет выходных. В единственный свободный день — понедельник, всё равно проводится планёрка. А после неё все продолжают работать. Сложно.


Вторая неделя подходит к концу. Я понимаю это только тогда, когда замечаю, что народ начинает потихоньку разъезжаться. Смотрю на календарь. Вот он, последний день в «Летней Школе». Искры от костра разлетаются в разные стороны и освещают лица сидящих вокруг людей. Все эти лица такие знакомые, ставшие совсем привычными. Из-за спины доносятся звуки гитары, отрываюсь от мыслей только тогда, когда слышу свой собственный голос.


В голове стремительно проносятся две вещи, которые я узнала за эти четырнадцать дней: я не умею танцевать вальс, но зато неплохо пою в дуэте. Не хочется уезжать. Сложена палатка, собраны вещи. Голубые ворота скрываются за поворотом дороги. И мы не прощаемся.

Алиса МАЛАХОВА

Жизнь - музыка

Жизнь – музыка. Музыка – моя жизнь

Я придумала героиню одного романа. Не моего, чужого – неважно. Она училась в школе и обожала музыку. Для неё музыка была всем. Эта школьница любила и знала весь репертуар от бетховенской сонаты до Heavy Metal. Ей нравилась музыка любого жанра, любой группы, на любом языке, непризнанная или признанная, малоизвестная или широко распространённая, музыка с изюминкой или без.

Девочка слушала музыку всегда; снимала наушники только на ночь. Любой, кто ни спросит у неё какую-либо песню, никогда не услышит «не знаю» в ответ; девочка знала все песни, что ей называли не зависимые друг от друга люди; мало того, она всегда могла подпеть хоть немножко. Она не погружалась слишком глубоко во все песни отдельной группы; но если фанаты, по идее, изучившие любимую группу вдоль и поперёк, предлагали ей спеть или хотя бы просто распознать какую-нибудь нераспространённую песню – они были поражены, девочка знала и её.

Порой и мне хочется побыть героиней неизвестного романа. Последнее время я сама понимаю, что могу жить музыкой. Разумеется, не всё время, если смотреть на мир реально: на уроках ругают за «бананы» в ушах, мама боится, как бы не было проблем со слухом ( «Ну что ты всё время слушаешь эту музыку!»), да и мир можно банально не слышать. Как девочка ухитрилась ускользнуть от всего этого? Ведь она общалась, ходила в школу, у неё были ещё какие-то увлечения… Она получала жизнь от музыки.

Music is your life.

Даже когда нет источника звука, он в тебе, в голове, в ушах, в сердце, если хочешь. Более того, существует твоя музыка, ты её создатель. Только зачастую ты просто того не замечаешь. Та героиня тоже сочиняла музыку, чтобы попытаться в ней передать другим весь её смысл, что в ней они смогут найти всё необходимое – утешение, радость, счастье. Она пыталась передать всё лучшее, что есть во всей музыке мира, всё лучшее, что есть на земле.

Подружись с ней. Life is music.


Усталость

Когда тебе надо сделать просто ужас сколько всего, а у тебя так мало времени, ты просто сидишь и беспомощно смотришь в одну точку. И не знаешь, за что взяться. В конце концов, мысленно плюёшь на всё и идёшь спать.

Я сидела за столом, повесившись головой на левую руку, и приподнятыми бровями рассматривала витки на обоях. Всё моё лицо выражало изумление, крайнюю степень удивления и абсолютнейшее спокойствие. (И после этого моё лицо называют суровым). На улице ездят машины и шумные тяжёлые автобусы, домашние ходят из комнаты в комнату, громко тикают часы, я сижу и смотрю на обои своими вопросительными бровями.

Тогда – спать. Оторви взгляд от одной точки, выплети из волос серость дня, опусти правую руку в лунный свет, а левую – в свет жёлтого фонаря, бьющего в окно каждую ночь, развяжи пальцы, пришей уголки губ как можно ближе к глазам, отпусти вечер и иди спать. Всё это пригодится завтра.

Зазвенел телефон. Хм … Иди, посмотри, интересно, заодно и выражение лица поменяешь, и обои перестанешь смущать – смотри, они уже успели покраснеть от твоих удивлённых глаз, которые ну никак не назовёшь суровыми. Что ж, я пошла в комнату. Темно. Я подняла руку по направлению к выключателю. Вот сейчас мою руку схватит агент Смит и посмотрит на меня в упор из-за своих чёрных очков, а потом свободной рукой врежет мне в глаз, и я отлечу в стену и сделаю в ней большую вмятину, поломаю кирпичи, у меня из носа пойдёт кровь, а потом он медленно подойдёт ко мне, а потом их станет много. Но вот ужас, я спокойно включила свет, и ничего этого не произошло. Это всё Ольга. Надо меньше смотреть фильмов.

В телефоне было написано коротко и ясно «Наушники». Безо всяких дополнительных изречений и знаков препинания, зато с большой буквы. Ах, да, я опять забыла. Поискать и принести лишние наушники. Так, я знаю, они лежат здесь… Хм, я просто экстрасенс. Опс, кажется, они не работают…

Я включила плеер, чтоб проверить. Ну да, так и есть, в одном не слышно ничего, а в другом только половина. Эхэх, на лице снова мой изумлённый взгляд, ещё и бесстыже-обманывающий. Зато не суровый.

В нормальных наушниках было приятнее. В плеере надрывался Тим Макилрот; в голову пришла глупая идея снова глазеть на обои.

«Нет-нет, ты останавливаешь время. Тебе не стоит этого делать. Ты его не прокрутишь назад, не перемотаешь вперёд… Ты просто тратишь его. От усталости это или ещё от чего, но твоё ничегонеделание тебе явно не на пользу. Хоть и лень, но лучше вылезти из этого хлама и … свергнуть тиранов, поднять горы, стать автором какой-нибудь очень популярной книги, выучить сто с лишним языков, оплести всех фенечками, ну, или хотя бы просто … лечь спать.

М.А.

День рождения, или Звонок не моего будильника

«Сегодня» началось для меня в две минуты после полуночи, и сразу же мною было получено письмо из прошлого, написанное Robin, в котором традиционно содержались пожелания и наставления и небольшая информация о том, кем я была год назад.

За этот год, кажется, было пережито куда более обычного, и жизнь обрела другой, яркий и насыщенный вкус, хотя сама я едва ли изменилась. Просто стала старше.
По этому поводу есть короткий комментарий:  перечитывая старые тексты, мы словно вступаем в дискуссию с тем, кем когда-то   являлись. Естественно, появляются определенные разногласия во взглядах и вкусах, но нас всегда оправдывает то, что мы опытнее.

Новое ноябрьское утро проснулось в неуютной серости со звонком не моего будильника.Но когда я вышла на улицу, ситуация несколько прояснилась и даже обрела некоторые краски. Как я заметила, прохожих удивлял мой счастливый вид, но как-то   стало обидно, что никто из них не улыбнулся в ответ!

Поход в кинотеатр с одним человеком и большим сладким попкорном именно в этот день превратился в ежегодный ритуал. 

Из воспоминаний:  год назад я гуляла после фильма в одиночестве. Погода была холодная, шёл мокрый снег, но я радовалась, моё пальто было расстегнуто, и это ощущение свободы …

В этот раз я получила двойную порцию удовольствия, а затем решила порадовать себя кофе и мороженым за деньги, которых они, конечно, не стоили, в приятной компании.  И вот, со сбившимся дыханием, наконец, подхожу к месту, в котором уже очень давно не была. Наверное, меня заждались новые впечатления!

 В сердце нелюбовь к молочному шоколаду, а в мыслях – приятные воспоминания обо всём, что оставило тёплый след в душе…

За двадцать четыре часа можно прожить гораздо больше, чем принято в них вмещать. Это «сегодня» ещё не кончилось, у меня осталось время… Чтобы дождаться … волшебства.

 

МАЛИНОВКА

 

«Вчерне сделанный набросок...»

щё и десяти минут не прошло с начала урока, а мне уже хочется вскочить и выбежать вон, наплевав на правила приличия и сознательность.

Учительница, капризно и неестественно кривя напомаженные губы, поправляя пушистую челку, стуча перламутровыми ногтями по пластмассовой столешнице и звеня огромными пестрыми серьгами — всей этой своей искусственной красотой, очевидно, хочет меня уничтожить. Ну и пусть. Мне все равно… слова и мысли куда-то уходят, а на смену им появляется тупое раздражение и пустота, пустота… Соседка справа считает определитель восьмого порядка, с головой уйдя в расширенные матрицы, дроби, скобки, модули… Соседка слева решает задачи на дигибридное скрещивание, сцепленное наследование. Впереди два моих одноклассника обсуждают задания, выложенные вчера на сайте топкодера.

Друг крутится возле доски, решая задачу со вступительного экзамена мехмата… Сзади кто-то  тыкает мне в спину ручкой, спрашивая что-то  о методе Гаусса, определения системы n-линейных уравнений.

Кто-то решает задания заочной физико-технической школы.

Кто-то пишет программу на кусочке бумаги, изъев кончик карандаша до состояния мочалки. Кто-то переводит числа из одной системы счисления в другую. Пол усеян листками в клеточку, исписанными бесконечными цифрами…

Цифры, цифры, цифры… Процедуры, функции, битовые операции… Абсолютные величины, экспоненты, вероятности… Заученные одноклассники, равнодушный учитель…

И я, озлобленная и уставшая, пытающаяся закончить чтение последней главы повести о Марфе Посаднице.

Лида КИМ

© 1994-2015 Татьяна Романова

Система управления сайтом HostCMS v.6

© АНО "Творческое объединение "Живая шляпа". Все права защищены.

При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт livehat.ru обязательна.