«Живая Шляпа» > Шляпный музей > Мир Живой Шляпы Газета выходит с 16 декабря 1994 года

Мир Живой Шляпы

Смайлик на ладони

Наверное, всё когда-нибудь       закончится. А потому мой теперешний текст ничем не веселее или светлее множества предыдущих, а, быть может, даже куда печальнее… Гусев непременно покачает головой, сама я посмеюсь над своим упадническим настроением, а Наташка улыбнётся из глубокого кресла в дальнем углу комнаты, потому что для неё грустные тексты совсем привычны, равно, как и мне … Всё когда-нибудь       кончается, даже если этому чему-то и года нет … Странно даже подумать, что, к примеру, Катя никогда (ну или почти никогда) не придёт больше в редакцию (если вообще будет куда приходить) и не станет активно размахивать руками, рассказывая какие-то походные байки. Совершенно невозможно поверить и в то, что Наташка уж больше не ворвётся в редакцию со своей вечной улыбкой, не прочитает очередной текст (красный, зелёный, ещё какой-то), не нальёт себе чаю в розовую кружку с бабочками, не вздохнёт и не скажет, что нам не выбраться; не улыбнется, когда Катерина начнёт громко рассказывать что-то       про Пестрикова, не станцует вальс на проезжей части вместе со Стасиком.

Да и Стасик к нам вряд ли заглянет, не улыбнётся своей особенной улыбкой, не нарисует на моей ладони (ну или на джинсах) смайлик, не промарширует с Андрюшкой по улице, надев нелепую фуражку, не выбежит во двор с веником в одной руке и табуреткой в другой, не заварит чаю на всех, не сбегает за печеньем, не споёт растаманскую песню, не станцует, не насмешит анекдотом про пожарных. И без того редких визитов Даши, Жени и Ксюши тоже будет не хватать, в большей или в меньшей степени, просто потому что они тоже как-никак кусок этой редакции, милый неясный, какой-то немного бредовый и благоразумный. Когда они всё-таки от нас уйдут… Кто-то, возможно, навсегда, кто-то       с редкими возвращениями … А нам, оставшимся и сохранившим о них сколько-то памяти, сколько-то радости, сколько-то ощущений и тепла, ничего явного и осязаемого от них не останется, разве что чашки и Ташкин Небобик…

А помните миф из детства, историю о том, что морские ракушки хранят в себе шум моря, перехлёст волн и шуршание песчаного берега? Так и мы, быть может, прижавшись ушами к чашкам и гранёным стаканам, будем слышать их голоса, неясно и далеко, но всё-таки слышать… Катины истории и смех Стаса, Наташкин неуверенный и часто немного отчаянный голос, Ксюшкин – тихий и яркий, глухой Женькин … Ведь чашки, если подумать, так же, как и ракушки, на протяжении многих лет омывались морем их особенных и уже в чём-то родных голосов.

Лида КИМ


Текст про текст

 Текст не писался. Я грызла ручку и уже почти съела её колпачок, обмазав все пальцы синими чернилами. Я вспоминала все удачные и неудачные события этого и вчерашнего дня. Затем и других…

Когда на мобильный пришла «эсэмска», я схватила его и жадно стала читать совсем надоевшее сообщение: «Ваш баланс меньше 30 руб». Затем, откинув телефон в сторону, я стала думать, что бы ещё поделать. Увидев недавно начатую вышивку, я принялась за неё, однако через пять крестиков, она полетела вслед за сотовым. «Какая же я всё-таки лентяйка!» – решила я и бессильно опустила голову на стол. Надо было или писать, или делать что-то     .

Под рукой оказался циркуль. Я нацарапала остриём на линейке какую-то запись и вновь склонилась над пустым листом тетрадки. Справа послышалось знакомое «мяу», и я поняла, что в шкафу кто-то     скребётся. «Солнце моё, как ты туда попала?» – спросила я, открывая дверь. Словно пуля, вылетела кошка из шкафа и

 помчалась в другую комнату.

А текст не писался. Скользя остриём циркуля по горлу пластиковой бутылки, я думала, думала и думала.

Смеркалось. Я доделывала русский и время от времени заглядывала на страничку, где должен быть текст, как будто надеясь там что-то     увидеть.

Я вертела в руках песочные часы, бросала на стол осколки ручки и, в конце концов, решила сломать линейку, на которой недавно что-то     нацарапала циркулем. И сломала. Обломки её смешались с тем, что когда-то     было пишущей принадлежностью. Я мяла в руках исписанную бумагу и комки эти кидала в стену, желая пробить её. Я съела почти всю шоколадную заначку из своей тумбочки, сожгла целый коробок спичек … Текст не писался … И не напишется.

 

А.М.

Кира КАРИНА

Шляпа в цветах и с газетой

 Дорога в редакцию по набережной, по тенистой улочке вдоль старого забора занимает немного времени. А у меня день рождения, и я иду в «ЖШ», хотя знаю, что никакие сюрпризы не ждут …

Я постучала. Дверь открылась. Сама. Шляпа, лежащая на столе, вдруг вскочила на ножки. Откуда у шляпы ноги?! Коротенькие, наверное, могут быть. А туфли? … Я не разглядела. Шляпа помахала мне рукой и нырнула в раскрытый портфель с тетрадками. Из портфеля она выкатилась с вырванной страничкой. Календарь на стене зашелестел страницами. Высветилась цифра «19» – это сегодняшнее число. И погасла. Шляпа, помахивая бумажным листочком, заговорила со мной, будто мы только что прервали разговор: «Ты понимаешь, Юля пишет роман…». Заметив моё недоверие, заторопилась: «Нет, правда! Она расска–зывает, как дети отправились в Антарктиду на поиски своих родителей. Их родители дрейфуют на льдине-айсберге, площадь которой равна Московской области…».

 

Я присела на краешек стула заслушавшись и не заметила, как разные шляпы тихонечко расселись вокруг стола. «Давайте, каждый будет рассказывать свою историю, – продолжала Шляпа. – Вот у меня…». Лязг и грохот за шкафом не дал дослушать: с полки свалилась каска пожарника. А так как каска была единственной железной среди шляп, то все деликатно промолчали. «Дадим слово самой заслуженной шляпке, той, которая первой появилась в коллекции. Это лёгкая шляпа для пляжа!» Красная ажурная с помятыми полями вспорхнула на стол. И тут же свалилась на пол. Это кошка Фифка нечаянно задела её хвостом. «Брысь!» Кошка внимательно посмотрела на меня и нехотя спрыгнула вниз. Шляпы побежали следом за ней. Они о чём-то пошушукались, и кошка ушла.

 

Ажурная всё не могла начать свой рассказ. Она беспомощно качала полями, пытаясь рассмотреть записи на своей сеточке. «Девочки с удовольствием примеряли меня. Маша всегда что-то     рисовала, но она так давно не заглядывает к нам». Шляпка загрустила и свернулась в какую-то некрасивую трубочку. Шляпкино место, стали рассказывать мне, было в самом дальнем углу ящика. И она бы долго лежала под грудой других шляп, если бы кошка с котятами не попросила всех освободить место. 

 

   Соломенные, бумажные, картонные, шерстяные, меховые, большие и маленькие шляпы и шляпки послушно вылезли из ящиков и прицепились к гвоздикам на стене, рядом с рисунками, расправили свои поля на полках и столах. А одна, красная, с ободком из цветов, укрылась за компьютером и постоянно читала газету, не отвлекаясь на общие разговоры. Каждая из шляп могла бы вспомнить знакомую девочку. Или мальчика! А сколько шуму и визга поднималось, когда начинали примерять шляпы у зеркала, меняться шляпами… «Меня любила Света, – вспомнила  синяя глазастая. – Она всегда осторожно снимала меня с гвоздика. И так же аккуратно вешала обратно. Сейчас не так: новенькие просто сдёргивают. Самое горькое – короткая память»…

    Я покрутила головой. Нет, не то что бы была не согласна со шляпой. Я боялась, что никто не поверит, если расскажу о чудесной жизни живых шляп в отсутствие авторов. Вот тебе и сюрприз в день рождения! Шляпы будто прочитали мои мысли. Обменялись какими-то знаками, зашелестели полями, ленточками, украшениями, и шум унёсся, как случайный сквозняк …

На часах почти пять … Уже хлопает дверь и топают ножки, отряхивая снег. Шляпы застыли на своих гвоздиках. На пустом столе во всю длину растянулся рыжий кот. Вот-вот картина изменится: по столу разлетятся тетрадки с новыми сочинениями, которые  лунными ночами шляпы перепишут на свои поля.

 

Где находится редакция «ЖШ»?

едактор предлагает написать о самом запоминающемся моменте, связанном с «ЖШ». Издевается. … 2001 год. За кем-то  тогда уже катились танки, а лично мне было девять. Скажу сразу: никогда я не чувствовала себя такой взрослой и самостоятельной, как когда мне было девять. Ни в шесть, ни в шестнадцать. Мне было девять, и день окончания третьего класса был, конечно же, отвратительно холодным. Я вообще не припомню, чтобы в начале моего школьного пути хоть в один из «маёв» было толком тепло. Какое же это было число? Да неважно. Я помню новые кроссовки за шестьсот рублей – такие дорогие, что надеть стыдно, большие и тяжёлые. Чёрно-белый свитер – вязала мама, конечно. Нет, я вру, я не помню, я смотрю на фотографии. Вот мы с Рощиной явились с линейки – стоим, опираясь на тоненькую входную дверь нашей «однушки» на Строителей. Интересно, она не была фанерной? Растрепавшиеся причёски, две полоски под каждым носом от непрекращающегося насморка – третий класс окончен. Ей восемь, мне – девять.

Откуда же всплыло название «Живой Шляпы», и тем более телефонный номер редакции? Я не держала в руках ни одного номера газеты, да и Женька вряд ли. У неё, кажется, была знакомая, имеющая какое-то отношение к «ЖШ». Могу даже вспомнить имя этой знакомой, но вот чем она была связана со «Шляпой»… Убейте, не вспомню.

Судя по всему, идея внедриться в редакцию посещала нас и раньше, но очень пугала, а в тот день, напоминаю, был окончен третий класс, и страшно хотелось приключений. Ну, вот мы и решили «сунуться». Дрожащей рукой я набираю номер. Но голос, ответивший мне, оказывается, слишком страшен для моей неокрепшей психики, и я кладу трубку, так ничего и не сказав… Поражение. Но тут в игру включается мама, она решительно звонит и договаривается о том, что мы с Рощиной сейчас подойдём. Восторг, аплодисменты. «Ты знаешь, где находится редакция?» – «Ну примерно… Найдём!»

Довольно продолжительно мы искали КЮТ «Енот» и наверняка спрашивали у прохожих, и нарезали круги, но нашли, в конце концов, не совсем глупые были. Страшно, конечно, страшно. Всё внутри замерло, заходим. Шок. Глаза скачут по стенам – на что смотреть? Кругом столько всего… А ещё ведь нужно пытаться казаться умной. «А почему у газеты такое название?» Редактор что-то  отвечает – она целиком пугает меньше, чем один её голос по телефону, но мы всё равно полностью деморализованы. Через несколько дней я притащила в редакцию упирающегося Логинова, и мы потом, конечно, достали Т.И., регулярно являясь в «Шляпу» к десяти утра с мятыми бумажками, но долго не хотели их отдавать, сомневаясь, что такое количество орфографических, пунктуационных и других ошибок (не уверена, знали ли мы их названия), не является оскорблением личности редактора.

Наконец, вышел номер с нашими первыми публикациями, приведший в восторг родителей и давший соседям по двору повод для стёба. Из чего можно сделать вывод, что газету соседи по двору таки читали. Мне же достались ещё и два последних номера – трудно поверить, что они когда-то  были свежими, но моя память подтверждает этот факт – и я чуть ли не выучила их наизусть, перечитывая любимые тексты, от которых что-то  немело и возникало ощущение, немного похожее на тошноту. Значительно позже я познакомилась с их авторами, и тогда же, когда посиделки в редакции на занятиях стали неотъемлемой частью жизни, и выражение это возникло – «тошнит, как от хорошего текста». Странно, несмотря на всю абсурдность этой фразы, её хорошо понимали. Но это было пару лет спустя. А летом 2001 я ещё боялась заходить в «ЖШ», если там был ещё кто-нибудь  , кроме редактора.

К.Л.

Здравствуй!

уда идёшь? Опять туда, цеплять слова за слова и с трепетом ожидать результата? — А почему так грубо? Там ярко, там всё будто шелестит и покачивается, как в осеннем лесу. Там шумно и светло. Свет льётся, будто не с потолка, а прямо из шкафов, из стола, из чёрной, измалёванной на манер зебры доски… Там вдруг возникнет шум, позвенит возмущённо и уплывёт к потолку, сливаясь с шелестом газет и приглушаясь беспощадными стенами. Там перетирают романтику с мистикой, зарисовки с грустью, точно морковь на тёрке. Туда приходят-уходят-возвращаются «малые авторы», то есть те, кто хочет перенести свои слова на бумагу. Нужно огромное упорство и решительность, чтобы начать работать в «ЖШ» и ездить туда с другого конца города… И такие люди уже не мыслят своей жизни без жёлтого здания с прямоугольными окнами. Похоже на свет фонаря, который притягивает к себе и направляет всю жизнь в другое русло. Но такой, как ты, этого не понимает…

Она ушла. Бесшумно. Он запомнит грустные синие глаза, улыбку сожаления на лице и свежий снег на ботинках. Может, его вопрос был глупым?

Или человеку иногда не понять тот мир – мир фантазии, в который так свободно входит эта девчонка. Он стоял и неотрывно смотрел на фонарь с кружащимися в его свете снежинками.

Ксюша

© 1994-2015 Татьяна Романова

Система управления сайтом HostCMS v.6

© АНО "Творческое объединение "Живая шляпа". Все права защищены.

При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт livehat.ru обязательна.